• Главная
  • Кабинетик заведующей
  • Туса поэтов
  • Титаны гондурасской словесности
  • Рассказы всякие
  •  
  • Сказки народов мира
  • Коканцкей вестникЪ
  • Гондурас пикчерз
  • Гондурас news
  • Про всё
  •  
  • ПроПитание
  • Культприходы
  • Просто музыка
  • Пиздец какое наивное искусство
  • Гостевая
  • Всякое

    авторы
    контакты
    Свежие комменты
    Вывести за   
    Вход-выход


    Зарегистрироваться
    Забыл пароль
    Поиск по сайту
    26.05.2020
    КЕНИГСБЕРГ – 45 (История, рассказанная призраком). Часть 3
    Рассказы всякие :: Липа

    Начало здесь:

    * * *

    В тот пасмурный ноябрьский день всё произошло как-то буднично и от этого особенно страшно. От настойчивого звона дверного колокольчика они вздрогнули и переглянулись – к ним уже давно никто не заходил.

    На пороге стоял пожилой фельдфебель в потёртой, мятой форме, отчего выглядел он совсем не по-военному. Вяло вскинув руку в приветствии и апатично пробормотав: «Хайль Гитлер», протянул измятый, с потёртыми углами, конверт из дешёвой серой бумаги.

    У Фридриха тревожно ёкнуло сердце. Непослушными пальцами долго не мог вскрыть плотно склеенный конверт с военными печатями на обратной стороне. Наконец, извлёк стандартный бланк в чёрной, траурной рамке. Строки, написанные аккуратным канцелярским почерком, поплыли перед глазами:

    «…Карл Шеффер погиб как герой. В ходе перестрелки он получил пулю в правое лёгкое. Подошедшее подкрепление обратило банду коммунистов в бегство, и Ваш сын был перевязан. Но, любая возможная помощь была напрасной. Он умер в течение нескольких минут…Мы скорбим вместе с Вами об утрате Вашего сына. Он навсегда останется в нашей памяти…»

    Фридрих без сил опустился на стул. В висках гулко тикали крошечные молоточки: «Карл погиб, погиб… Погиб…»

    Фельдфебель, глядя в сторону, заученно бормотал:

    - По всем вопросам социального обеспечения и оказания помощи вам надлежит обратиться в соответствующие ведомства Вермахта… Я обязан передать по описи имущество погибшего…

    Он развязал холщовый мешочек и стал, зачитывая по ведомости, выкладывать на стол знакомые вещи:

    - кошелёк с содержимым: двенадцать рейхсмарок, два ключа, серебряное кольцо;

    - медальон, содержащий различные фотографии;

    - кусок мыла для бритья, четыре носовых платка;

    - автоматический посеребренный карандаш, блокнот;

    - ручные часы марки «Экзита»;

    - карманное зеркальце и расчёска…

    …Список длился бесконечно долго. Горка знакомых вещей на столе всё увеличивалась. Наконец, когда перечень закончился, Марта нашла в себе силы расписаться в бумагах. Лишь после того как за фельдфебелем закрылась дверь, она опустилась на пол и разрыдалась.

    Боль утраты со временем слегка утихла и сменилось чувством непонимания. Зачем и для чего погиб их родной сынок? Что надо было немцам в этой далёкой и дикой России, населённой свирепыми и жестокими варварами…

    А вот сейчас, по слухам, русские уже под Кёнигсбергом. Конечно, им не взять город-крепость, они обязательно обломают зубы об эту твердыню и в войне наступит переломный момент...

    Именно так, бодрыми голосами, вещали по радио гебельсовские дикторы под звуки бравурных маршей. Ещё, есть секретное оружие, завезённое в подземелья средневековых фортов! Фридрих своими глазами видел длиннющую колонну тяжёлых грузовиков, проезжавших в вечерних сумерках по узким улочкам их города под усиленной охраной. Что они могли везти кроме оружия, необходимого для обороны города? А ещё, на прошлой неделе, торжественным маршем по всем главным улицам прошёл военный оркестр. Все жители высыпали из своих домов, чтобы полюбоваться на бравую выправку музыкантов и услышать бодрые мелодии. Значит, не так уж плохо идут дела на фронте!


    Рис. 5 Парад военных музыкантов в разрушенном Кенигсберге. 1945 г. Архивная фотография.

    * * *

    Вчера, вновь раздался дерзкий звон дверного колокольчика. Это было странным - несколько месяцев к ним уже никто не заходил. Некому и незачем было…. Ничего хорошего это не предвещало.

    Фридрих, морщась от стреляющей боли в коленях, проковылял к двери. Приоткрыл. Худенький подросток в форме гитлерюгенд, но с повязкой ополченца на рукаве, фальцетом выкрикнул: «Хайль Гитлер!» и стремительно выкинул вперёд вытянутую руку.

    Фридрих, машинально ответил на это приветствие, ставшее уже привычным, и вопросительно посмотрел на него.

    Щеголевато щёлкнув каблуками детских ботиночек, подросток выхватил из полевого планшета какую-то бумагу:

    - Повестка! Фридрих Шеффер, вы зачислены в отряды народного ополчения – Фольксштурм. Завтра, к девяти ноль-ноль, вам надлежит прибыть на сборный пункт.

    .

    Рис. 6. Повестка ополченца «Фольксштурм». Подлинный архивный документ

    Фридрих растерялся:

    - Но, подождите…, молодой человек… Я же не подлежу призыву.... У меня больные суставы и уже совсем не призывной возраст! Я давно освобождён от военной службы по болезни и по старости…

    Подросток окинул его презрительным взглядом:

    - Все так говорят, а отечество в опасности и его надо защищать с оружием в руках! Распишитесь в получении! Уклонение от призыва, по законам военного времени, карается смертной казнью. Проявите стойкость, мужество и выполняйте свой долг! – выпалил он заученные фразы.

    Фридрих вошёл на кухню и положил повестку на стол. Марта, внимательно прочитав текст, расплакалась.

    - Может быть, это какая-то ошибка? – глотая слезы, прошептала она.

    - Нет, это не ошибка. Я читал на улице приказ фюрера о тотальной мобилизации. Позавчера, в очереди за хлебом говорили, что призывают всех, даже безногих инвалидов. Стариков уже призывают до 70 лет включительно. Уклонистов увозят в гестапо. Наверное, совсем плохо дела на фронте. Вот настала и моя очередь…

    * * *

    От этих мыслей сон прошёл окончательно. Внизу, на первом этаже в крошечной кухоньке, уже давно хлопотала над завтраком и звякала посудой Марта.

    Как и все немецкие женщины, она вставала очень рано – до восхода солнца, едва начинало светать. В это раннее время, ежедневно, без всяких исключений, надо было подметать улицу перед домом – иначе могли наказать за мусор. Штрафы были не шуточные! Даже сейчас этот порядок соблюдался неукоснительно, несмотря на то, что половина города была разбомблена и центральные улицы лежали в руинах. Английские бомбардировщики ни одной бомбы не сбросили на судостроительный завод и прилегающие к нему рабочие кварталы. Наверное, не зря ходят упорные слухи, что часть акций принадлежит англичанам и именно поэтому они не тронули завод, где ремонтировались субмарины и производились минные тральщики. Как бы там ни было, в этом плане их семье повезло! Без крова они, как многие жители Кёнигсберга в центральном районе, не остались…

    Фридрих одел приготовленную с вечера одежду, в который решил идти на фронт: старенький сатиновый рабочий костюм, выданный на заводе ещё в довоенные времена, а вместо армейской шинели добротное драповое пальто – единственное, что осталось у него из приличной одежды. Марта очень боялась, что он испачкает его на войне, но Фридрих только досадливо махнул рукой – для ранней весенней поры пальто было самым подходящим нарядом. А ещё у него не было никакой уверенности в том, что он живым вернётся из ополчения и это пальто понадобится когда-нибудь, в мирной жизни…

    С обувью было совсем худо и пришлось обуть единственные полуботинки, в которых он выходил на улицу. Они были сильно поношены, но знакомый сапожник Август Ледер совсем недавно набил подковки и подшил отстающую подошву. Вот только стоптанные каблуки реставрировать не удалось. У Августа не было материала, а у Фридриха не было денег на такой ремонт. Как он будет сражаться с врагами в такой совсем неподходящей обуви в весеннюю распутицу? А ведь с его больными суставами, в первую очередь, надо беречь ноги от сырости.

    Хорошо бы обуться в сапоги, да только где их взять? Впрочем, оставалось небольшая надежда на то, что если хорошо попросить командиров, может быть, выдадут какую-нибудь более подходящую обувь… Только, это навряд ли. От раненых солдат, выздоравливающих в тылу, он слышал, что с военным обмундированием совсем плохо. Вермахт снова возвращается к ботинкам с обмотками, как в 39 году…. Ополченцы, которых он встречал на улице, все поголовно были в гражданской одежде. Только оружие и нарукавные повязки с надписью «Фольксштурм» выдавали их принадлежность к вооружённым силам Германии.


    Рис. 7 . Ополченцы «Фольксштурм». 1945 г. Архивная фотография

    Тяжело вздохнув, Фридрих, держась двумя руками за перила, с трудом спустился по лестнице на кухню. При каждом движении, знакомая боль острыми иголками пронзала колени изнутри.

    Марта, пряча заплаканные глаза, поставила перед ним тарелку с картофельным пюре и большую кружку желудёвого кофе с сахарином. Положила на край тарелки кусочек маргарина и полила горячее пюре мучным соусом. Фридрих давно привык к такому скудному завтраку. Нельзя сказать, что они голодали, но эрзац-продукты уже изрядно надоели. Гороховая колбаса, маргарин вместо сливочного масла, искусственный мёд из патоки – всё это, ещё перед началом войны, начали продавать по карточкам. Раньше ещё можно было купить натуральные продукты за баснословные деньги у спекулянтов, но сейчас это стало невозможным – сало, масло и сахар, с недавних пор, перевели в категорию стратегического сырья. За покупку или продажу этих продуктов можно было запросто угодить в гестапо.

    Последнее время Фридриху всё чаще снилось, как он отрезает толстый кусок розоватого сала с широкими мясными прожилками, кладёт его на ломоть душистого пышного хлеба и вонзается в этот бутерброд зубами. Просыпаясь, он сглатывал слюну и облизывал языком гладкие дёсны.

    Все зубы выпали у него ещё три года назад. Сосед Густав, в семье которого все были аптекарями, говорил, что это от недостатка витаминов и некачественного питания. Последнего из соседей - зубного техника Пауля Миллера арестовали осенью. Кто-то донёс на него о том, что он выносил с территории завода редкий и дорогой металл – рандоль, очень похожий на золото, из которого получались прекрасные зубные протезы. В этом аресте Фридрих чувствовал некую долю своей вины – ведь незадолго до этого он обратился с просьбой к Паулю сделать ему, по-соседски, недорогие вставные челюсти, без которых было совсем плохо кушать. Но, не суждено… Так и будет он теперь мучиться без зубов. Всех стоматологов уже давно призвали в фольскштурм или посадили в подвалы гестапо. С недавних пор эта профессия стала очень рискованной. Многие материалы, с которыми они работали, стали считаться стратегическим сырьём и подлежали сдаче. … А про евреев, традиционно занимавшихся стоматологическим ремеслом и говорить нечего - они исчезли ещё до начала войны. Наверное, и в живых никого уже нет. Говорят, больше года в концлагерях никто не выживал...

    Продолжение следует


    Комментарии 6

    26.05.2020 19:15:01  №1
    Да вы угораете паходу так то

    26.05.2020 19:50:11  №2
    автор выровнился, слог читабельный. начало было корявенькое.
    у Цвейга на тему призыва в фашистсую армию есть очень хороший рассказ "Принуждение"

    27.05.2020 11:28:15  №3
    В конце рассказа выяснится, что Фридрих - еврей по матери с девичьей фамильей Шапиро. Об этом ему расскажет раненый советский танкист, сержант Шапиро, с которым уни встретятся на поле боя в воронке от гаубицы и который окажется его двоюродным братом...

     

    Чтобы каментить, надо зарегиться.



    На главную
            © 2006 онвардс Мать Тереза олл райтс резервед.