• Главная
  • Кабинетик заведующей
  • Туса поэтов
  • Титаны гондурасской словесности
  • Рассказы всякие
  •  
  • Сказки народов мира
  • Коканцкей вестникЪ
  • Гондурас пикчерз
  • Гондурас news
  • Про всё
  •  
  • ПроПитание
  • Культприходы
  • Просто музыка
  • Пиздец какое наивное искусство
  • Гостевая
  • Всякое

    авторы
    контакты
    Свежие комменты
    Вывести за   
    Вход-выход


    Зарегистрироваться
    Забыл пароль
    Поиск по сайту
    27.02.2012
    УТРО ЗВЕЗДОЧЕТА
    Рассказы всякие :: Сергей Дигол

    Начало здесь:


    http://www.gonduras.net/index.php?a=7620  

    http://www.gonduras.net/index.php?a=7623  

    http://www.gonduras.net/index.php?a=7627  

    http://www.gonduras.net/index.php?a=7636

    Шквал аплодисментов накрывает студию. Оказывается, я все еще стою в дверях большой комнаты. За последние пару минут я увидел фасад Щукинского училища крупным планом и Литинститут издали, совершенно круглое и такое знакомое лицо Райхельгауза, о котором я и не подозревал, что он - знаменитый театральный режиссер, множество популярных артистов, почему-то в банкетной обстановке, во фраках и вечерних платьях и с бокалами шампанского, и, наконец, фотографию Карасина, с которой и начался сюжет. Остальное – наспех скроенные обрывки биографии, подлинной и домысленной, а также оценки, слухи и, видимо, просто ложь. В любом случае, все это имеет такое же отношение к сути дела, как и мое участие в нем.

    Что же, мне не привыкать. На утренней планерке сон поджидает меня именно тогда, когда мыслительные реакции моих коллег достигли, вероятно, наивысшего напряжения. Дашкевич докладывал о результатах первых допросов супруги и соседей жертвы, когда я почувствовал, что засыпаю. Еще немного, и огромный кабинет шефа наполнился бы оскорбительным храпом – оскорбительным, прежде всего для Дашкевича, Иваняна и Скворцова, снимавших показания весь воскресный день. Тогда-то я и сдался и, как ни удивительно, расслабленность помогла мне задержаться в фазе, я бы сказал, невосприимчивого бодрствования. Я не спал и прекрасно слышал Дашкевича, но его слова имели для меня такую же ясность, как голоса во сне. Дело проплывало мимо меня, как вражеские ладьи мимо тел отравленных воинов на берегу. Мне ужасно хотелось домой, а сейчас меня больше всего тянет на улицу, прямо в окутывающий зной, чтобы через два квартала вынырнуть из него в бар «Флибустьер», мое единственное ненавязчивое пристанище.

    К сожалению, в баре никогда не показывают Первый канал, только Эм-ти-ви или Евроспорт, а подрывать репутацию угрюмого и щедрого молчуна я не стану даже ради выполнения служебного задания. Мой неизменный, со дня поступления на работу в Контору, спутник, ничем не выделяющийся на вид среди современных смартфонов оповещатель «Йота», как и полагается сотруднику моего ранга, не обладает функцией приема телевизионных сигналов. Аналогичный аппарат Мостового показывает до двадцати шести каналов, в цифровом, разумеется, качестве и Интернет на скорости до десяти мегабит в секунду. Мой минимальный набор – мобильная связь, оплачиваемая Конторой (правда, не более 1200 рублей в месяц) и карта GPRS – удобная вещь, но мало применимая, поскольку служебного автомобиля мне тоже не положено. Да, и собственно оповещатель, блокирующий все остальные функции при срабатывании централизованно рассылаемого оповещения. Сообщения относятся ко всем без исключения отделам и группам СКП по Москве, и мне ничего не оставалось, как в отместку за сотню звуковых сигналов в день отключить звуковой сигнал, позволив «Йоте» при приеме очередного сообщения лишь беззвучно трепыхаться в моем кармане. Стоит ли уточнять, что сообщения я перестал читать после первой недели работы в Конторе?

    Этим вечером я - пленник своего телевизора. Поэтому я валюсь на диван в надежде, что продолжение телевизионного фарса затронет во мне те же нити, что и доклад Дашкевича, и мне хотя бы немного удастся отдохнуть.
    Я ошибаюсь.
    - Мария! – обращается Малахов к видной блондинке средних лет из премии «Золотая маска». – Дмитрий Карасин неоднократно критиковал вашу премию и вообще, фестиваль.
    - Ну, он, насколько я помню, крайне настороженно относился ко всяческим премиям и наградам.
    «Мария Ревякина», подсказывают мне титры и я, спохватившись, вскакиваю, чтобы взять со стола оповещатель – записать в него имена заглядывающих ко мне с экрана гостей.
    - Он и «Хрустальную Турандот»-то не жаловал, и даже ведущие театральные премии мира, те же «Тони» или «Драма Деск». Так что, - пожимает плечами Ревякина, - мы были далеко не одиноки в его антипатиях.
    - Вы не пробовали пригласить его в жюри вашей премии?

    - Зачем? У человека была позиция. Он, по-моему, глубоко презирал так называемое коллективное мнение. Возможно, за каждым таким коллективным решением ему виделся сговор. Не знаю, я тоже не была с ним знакома. А может, наоборот. Может, он считал, что коллективное мнение – антипод мнения личного, а ничего выше своего личного мнения он не ставил.
    - Мария, я добавлю, если позволите, – поднимает, как школьница, руку Марина Райкина. – Совершенно верное, на мой взгляд, замечание сделала Мария. Насчет личного мнения Дмитрия Карасина. Но беда-то в том, что это мнение ничего оригинального не содержало. Вы почитайте внимательно его колонки, - она начинает загибать пальцы, - социальный подтекст, коммерческий подтекст, та актриса – любовница этого режиссера, этот режиссер - извините, гомосексуалист, тот актер - пьяница и так далее и так далее.
    - Что-то не припомню, чтобы он писал про любовниц, - говорит Борисов.

    - Это так, образно, - взволнованно поправляет прическу Райкина. – Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Я что хотела сказать? А где собственно рецензия? Где профессиональный, непредвзятый взгляд на действие? Отрешенный, если хотите, подход к искусству?
    - Он делал вполне профессиональные рецензии, - пожимает плечами Борисов. – Другое дело, что я совершенно не согласен с большинством его оценок, но это не мешает признавать в нем профессионала. Я поэтому, Андрей, и сказал в начале программы, что критику негоже сидеть, знаете ли, где-то на даче, пусть даже перед компьютером, подключенным к Интернету и считать, что ты – в эпицентре событий. Критик должен общаться со своими коллегами, такими же критиками, с режиссерами, драматургами, актерами, даже с рабочими сцены. Это может не добавить ему профессионализма, но в то же время такое тесное общение способно полностью перекроить, что называется, его личное мнение, раз уж мы такое большое внимание уделили этому понятию.

    - А как он вообще смотрел спектакли? – спрашивает Малахов и несколько раз переводит взгляд, не находя желающих отвечать. – Кто-нибудь знает?
    - Ну, не по телевизору же, - откликается Борисов. – По телевизору если и показывают, то только по кана…
    - По известному федеральному каналу, - быстро перебивает Малахов.
    - Да, по другому сами знаете какому каналу, - усмехаясь, кивает Борисов. – Но и то, это капля в море. Посещал, конечно, премьеры и, наверное, не только громкие. И не только на те, о которых писал. Но опять же, ни с кем не общался, совершенно не стремился к этому. Такой, знаете Зорро от журналистики. Соответственно, и его в лицо мало кто знал, хотя многие, видимо, были непрочь по этому лицу надавать. Но не идти же, я не знаю, в редакцию и клянчить его фотографию. А что касается беспристрастности, о чем говорила Марина… По-моему это утопия. И вообще, неправильный подход. Мы все существуем в определенной среде, хорошая она или плохая – это другой вопрос. Наши близкие, наши друзья, наши недруги, коллеги, просто прохожие – все это влияет на то, что мы делаем. Я имею в виду профессиональный аспект, да? Как можно смотреть спектакль в отрыве от контекста? Любого – социального, личного, вернее, всех мыслимых аспектов в совокупности.

    - Зритель не хочет контекстов, - возражает Райкина. – Зрителю, простите, хочется искусства, у него уже вот здесь, - она проводит ладонью по горлу, - все контексты в совокупности. Он приходит в театр как раз для того, чтобы на пару часов побыть вне всяких контекстов.
    - Зрители, - перекрикивает аплодисменты Борисов, - зрители платят деньги, кстати немалые, и имеют полное право. А вот критикам деньги пла-тят. Критик, идущий в театр, как говорят в одном сами знаете каком городе, «на посмотреть» - просто халтурщик. Не хуже о спектакле сможет рассказать любой зритель, который, в отличие от критика, за просмотр зрелища теряет деньги, а не зарабатывает на нем.
    Этот раунд остается за Борисовым – публика не жалеет ладоней. Даже, кажется, находит удовольствие в ожесточенном рукоплескании.

    - Мы все виноваты, - напоминает о себе Виктюк, когда овации стихают.
    - Вы имеете в виду театральную общественность? – оживает Малахов. В его глазах вспыхивает потухшая было искра.
    - Мы, - кивает Виктюк, – это все сидящие здесь. Все в космосе взаимосвязано и сорок дней, пока душа пребывает между небом и землей…
    - Через сорок дней это будет никому не интересно, - кричит с места Полицеймако, пока Виктюк продолжает говорить. Что именно – уже не разобрать.
    - Вот! – подхватывает Борисов. – Вот я и хочу, чтобы мне ответили на вопрос, который я задаю уже второй раз.
    - Кого вы просите ответить, Михаил? – спрашивает Малахов.
    - Вас. Зачем вы все-таки нас всех собрали?
    - Я…
    - Не для того ли, чтобы узнать, как нам всем, – он широко расставляет руки, - досаждал покойный, разве не так?
    - Надеюсь, это ваше личное, а не коллективное мнение, Михаил, - натянуто улыбаясь, выдает Малахов металлическим голосом.
    - Нельзя. Было. Делать. Эту. Передачу, - делает ударение на каждом слове Виктюк. – По крайней мере, сейчас.
    - Тем не менее, - говорит Малахов, - мы можем прямо сейчас, в прямом эфире, узнать подробности расследования этого загадочного преступления. Из первых уст – от официального представителя Следственного комитета при Генеральной прокуратуре. Сразу после рекламы. Не переключайтесь.

    Я переворачиваюсь на спину и вижу трещины на потолочной штукатурке. Они смотрят на меня с детства, смотрят каждый раз, когда я лежу на диване в большой комнате. В последний раз ремонт в нашей квартире делали лет двадцать назад, и я отлично помню эти счастливые моменты. Весело шуршащие под ногами газеты, сладковато-удушливый запах клейстера и самодельная пилотка из пожелтевшего номера «Известий». Диван стоит посреди комнаты – так было еще до ремонта, и я не вижу причин, по которой мог бы его притеснить, сдвинув к стенке. Он занимает то положение, которое я отвожу ему в своей жизни, по крайней мере, пока я дома.

    Продолжение следует.


    Комментарии 6

    27.02.2012 10:50:09  №1
    утро звездочета

    27.02.2012 10:51:00  №2
    самодельная пилотка - это экзистенциально б\п

    27.02.2012 10:55:28  №3
    вот вы тут хуйней занимаетесь, а на путина между прочим
    покушение готовилось.
    вот и 37-й год не за горами.
    щас ниточки заговора поведут в эшелоны власти,
    в кланы военных, фээсбешников и ментов.
    ну а оппозицию будут мочить без всяких ниточек
    для консолидации страны перед лицом смертельного врага
    не брезгающего никакими средствами.

    так что наш подполковник вполне себе уже сложившийся каудильо.
    со всеми атрибутами.
    вон - даже покушение на себя придумал, клоун.

    27.02.2012 10:58:03  №4
    со мной никто не хочет общацца
    вот такая парадигма.

    27.02.2012 11:00:39  №5
    Аллах.Муаммар.И всё.

    27.02.2012 11:22:21  №6
    Для №3 Захар Косых (27.02.2012 10:55:28):

    Фобии и мании? Ему нужна помощь, а ты стебешься.

    27.02.2012 11:23:56  №7
    "Судя по обнаруженным доказательствам и показаниям преступников, до взрывов в Москве оставались считанные недели. Теракты были запланированы сразу после президентских выборов. " (с)

    А я думала - ДО будут. Обычно взрывы всегда бывают ДО.

    27.02.2012 11:25:53  №8
    Дедлайн...Отакота...

    27.02.2012 11:30:04  №9
    Для №6 MT (27.02.2012 11:22:21):

    а где моя прага?
    А ГЛАВНОЕ - ГДЕ ТВОЯ ПРАГА?

    27.02.2012 11:31:31  №10
    Для №7 MT (27.02.2012 11:23:56):

    от тыж ничего не понимаешь в терроризьме
    одно дело подзорвать премьер министра (считай что хуйню из-под ногтей)
    а другое дело - президента подзорвать

    мне очень нравится слово подзорвать
    такое оно лихое.

    27.02.2012 11:33:40  №11
    Для №9 Захар Косых (27.02.2012 11:30:04):

    Мля...
    МЛЯ....



    Для №10 Захар Косых (27.02.2012 11:31:31):
    Переведи недалекой женщине с чеченского пожалуйста: что такое "дедлайн"?

    27.02.2012 11:38:09  №12
    Для №11 MT (27.02.2012 11:33:40):

    ой тересита ой тока не надо кокетничадь
    "недалекая женсчина"
    да тебя смело можно дивизией ставить командовать
    а то и армией

    ты кстати тоже можешь как путин -
    придумать на себя покешение
    и под эту дудку устроить репрессии на гондурасище

    а дедлайн - это смертельная линия или смертельная нить
    нуверное это нить которой людей душат в застенках лубяннки

    27.02.2012 12:50:05  №13
    Для №12 Захар Косых (27.02.2012 11:38:09):

    Мы когда сегодня ходили с Дусей в рощу, на меня мужик один нехорошо смотрел.
    Это покушение?

    27.02.2012 12:50:59  №14
    Я уж не говорю о том, что меня постоянно травят здесь за молодость и красоту.

    27.02.2012 14:34:04  №15
    Для №13 MT (27.02.2012 12:50:05):
    разумеется

    Для №14 MT (27.02.2012 12:50:59):
    да пидоры они гнойные

    27.02.2012 16:21:32  №16
    трещины на него смотрят с детства
    и весёлые газеты весело шуршат под весёлыми ногами. на голове пилотка. правда? нет, известия.
    хотя пилотка из правды куда как большая литературная находка, чем пилотка из известий.
    ахуене

    27.02.2012 18:37:38  №17
    Никак не соберусь прочесть. Стыдно даже какта перед автором.

     

    Чтобы каментить, надо зарегиться.



    На главную
            © 2006 онвардс Мать Тереза олл райтс резервед.